Стивен Кинг Гвенди и её шкатулка



Yüklə 1,74 Mb.
səhifə4/5
tarix06.01.2020
ölçüsü1,74 Mb.
#30064
1   2   3   4   5
Стивен Кинг - Гвенди и её шкатулка (rus)


19

В жизни Гвенди многое меняется осенью и весной 1978 года, в основном - к лучшему.

В конце сентября она получает права, а месяц спустя родители делают ей сюрприз на семнадцатилетие - слегка подержанный «Форд Фиеста» из автосалона, где работает мама. Машина ярко-оранжевая, а радио в ней играет, только когда ему хочется, но Гвенди это не смущает. Она влюбляется в эту машину и украшает её скромную корму огромными наклейками в виде ромашек и стикером шестидесятых годов «Нет атомной бомбе».

Кроме того, она устраивается на свою первую настоящую работу (раньше она подрабатывала, нянча детей и сгребая опавшие листья, но это не считается) - в закусочной для автомобилистов три вечера в неделю. Никого не удивляет, что она проявляет выдающиеся способности и через пару месяцев получает повышение.

А ещё её избирают капитаном школьной команды по кроссу.

Гвенди по-прежнему думает о мистере Феррисе и волнуется за шкатулку-пульт, но далеко не так сильно, как когда-то. Она по-прежнему запирает дверь спальни, вытаскивает шкатулку из кладовки и тянет за рычажок, чтобы получить шоколадку, но уже не так часто. Максимум пару раз в неделю.

Она настолько расслабилась, что как-то раз ловит себя на мысли: «А может, со временем ты об этом забудешь?».

Но, наткнувшись на статью в газете о случайной утечке вируса сибирской язвы на советском заводе биологического оружия, в результате которого погибли сотни людей и весь район был загрязнён, она понимает, что никогда не забудет о шкатулке, красной кнопке и ответственности, которую на себя взяла. Что это за ответственность? Точно она не знает, но, наверно, речь о том, чтобы не дать всему... ну, вырваться из-под контроля. Звучит дико, но она чувствует, что это так.

Ближе к концу одиннадцатого класса, в марте 1979 года, Гвенди смотрит по телевизору репортаж об аварии на АЭС Три-Майл-Айленд в Пенсильвании. Она маниакально ищет информацию о ней, в основном чтобы узнать, насколько это опасно для ближайших деревень, городов и штатов. Эта мысль её беспокоит.

Она говорит себе, что если понадобится, она снова нажмёт красную кнопку и уничтожит Три-Майл. Но на её душе тяжким грузом лежит Джонстаун. Этот религиозный псих всё равно бы это сделал, или она его как-то подтолкнула? Сиделки бы всё равно отравили младенцев, или Гвенди Питерсон как-то добавила им недостающую порцию дури в голове? Что если шкатулка - как обезьянья лапа в том рассказе? Если она может только делать хуже, а не лучше? Что если она делает хуже?

«С Джонстауном я не понимала. А теперь понимаю. Не для этого ли мистер Феррис дал мне шкатулку? Чтобы я сделала то, что нужно, когда придёт время?»

Когда ситуация на Три-Майл-Айленд стабилизируется и исследования показывают, что опасности больше нет, Гвенди чувствует прилив счастья и облегчения. Как будто она увернулась от пули.



20

Первое, что замечает Гвенди, войдя в школу в последний четверг учебного года - мрачное выражение на лицах нескольких учителей и стайка девочек у дверей кафетерия. Многие из них плачут.

- Что происходит? - спрашивает она у Джози Уэйнрайт возле их общего шкафчика.

- В смысле?

- Девочки плачут в вестибюле. Все какие-то расстроенные.

- А, ты об этом, - говорит Джози так спокойно, будто они обсуждают, что она ела на завтрак. - Какая-то девочка вчера покончила с собой. Спрыгнула с Лестницы самоубийц.

У Гвенди холодеет всё тело.

- Какая девочка?

Она почти шепчет, потому что боится, что знает ответ. Непонятно, откуда, но знает.

- Олив… как её…

- Кепнес. Её зовут Олив Кепнес.

- Звали Олив Кепнес, - поправляет её Джози и начинает напевать траурный марш Генделя.

Гвенди хочется ей врезать, прямо по хорошенькому веснушчатому личику, но она не в силах поднять руку. Всё тело у неё занемело. Через мгновение она заставляет себя сдвинуться с места и выходит из школы, направляясь к своей машине. Она едет домой и запирается у себя в комнате.

21

«Это я виновата, - в сотый раз думает Гвенди, заезжая на автостоянку парка отдыха Касл-Вью. Уже почти полночь, и на засыпанной гравием стоянке никого нет. - Если бы я осталась её подругой…»

Она сказала родителям, что ночует у Мэгги Бин с другими девочками из школы - они будут рассказывать истории об Олив, вспоминать её и поддерживать друг друга. Родители ей поверили. Они не в курсе, что Гвенди давным-давно не общалась с Олив и её друзьями. Большинство девочек, с которыми Гвенди дружит теперь, не узнали бы Олив, даже если бы она встала прямо перед ними. Если не считать мимолётного «Привет!» в школьных коридорах и случайных встреч в супермаркете, Гвенди не разговаривала с Олив уже шесть-семь месяцев. Они в конце концов помирились после той ссоры в спальне Гвенди, но прежней дружбы между ними уже не было. И, по правде говоря, Гвенди это устраивало. Олив стала слишком уж обидчивой, слишком тяжёлой в общении, слишком... Олив.

«Это я виновата», - бормочет Гвенди, вылезая из машины. Она хотела бы верить, что это просто подростковая хандра - подростковый комплекс ячества, как говорит её папа, - но что-то не получается. Она не может не сознавать, что если бы они с Олив не отдалились друг от друга, та осталась бы жива.

Сегодня ночь безлунная, и Гвенди забыла взять фонарик, но это уже неважно. Она быстро шагает в темноте по направлению к Лестнице самоубийц, не зная толком, что будет делать, дойдя до неё.

Пройдя половину парка, она понимает, что не хочет идти к лестнице. Собственно, она вообще больше не хочет её видеть. Потому что - как бы безумно это ни звучало, но в темноте кажется правдой - что если на полпути наверх она встретит Олив? Олив с разбитой головой и глазом, вытекшим на щёку? Что если Олив её столкнёт? Или уговорит прыгнуть?

Гвенди поворачивает назад, забирается в свою «Фиесточку» и едет домой. Ей приходит в голову, что в её силах сделать так, чтобы больше никто не спрыгнул с этой чёртовой лестницы.


22
«Касл-Рок Колл»
Суббота, 26 мая 1979
Между часом ночи и шестью утра пятницы 25 мая была уничтожена часть северо-восточного участка парка отдыха Касл-Вью. Историческая лестница и обзорная площадка, а также почти пол-акра земли, принадлежащей штату, обрушились, оставив после себя впечатляющую кучу обломков железа и стали, земли и камней.

Многочисленные представители властей остаются на месте происшествия, продолжая попытки установить, произошло ли обрушение по естественным причинам, или это дело людских рук.

«Всё это очень странно, и пока рано делать какие-либо выводы, - прокомментировал происшествие касл-рокский шериф Уолт Баннерман. - Мы не знаем, было ли это мини-землетрясение с эпицентром в этом районе, намеренное вредительство или что-либо другое. Мы пригласили следователей из Портленда, но они прибудут не раньше завтрашнего утра, так что подождём до тех пор с дальнейшими заявлениями».

Недавно Касл-Вью стал местом трагедии: тело шестнадцатилетней девушки было обнаружено у подножия скалы...
23

После этого Гвенди несколько дней лежит больная. Мистер и миссис Питерсон считают, что причина её высокой температуры и расстройства желудка - скорбь по Олив, но сама она знает, что это не так. Дело в шкатулке. Это цена, которую приходится платить за нажатие красной кнопки. Она услышала грохот осыпающихся камней, и ей пришлось бежать в ванную, чтобы проблеваться.

Она ухитряется принять душ и сменить мешковатые тренировочные штаны на что-то более приличное для похорон Олив в понедельник, но только после напоминания матери. Сама Гвенди ни за что не вышла бы из своей комнаты. Может, лет до двадцати четырёх.

Церковь набита битком. Здесь большинство учителей и учеников старшей школы; даже Фрэнки Стоун явился и ухмыляется в заднем ряду - и Гвенди ненавидит их всех за то, что пришли. Никто из них не любил Олив при жизни. Они её даже не знали.

«Можно подумать, я знала, - думает Гвенди. - Но я хотя бы что-то сделала. Уже кое-что. Никто больше не спрыгнет с этой лестницы. Никогда».

Когда она после службы возвращается с кладбища к машине родителей, кто-то её окликает. Она оборачивается и видит отца Олив.

Мистер Кепнес - невысокий мужчина с широкой грудью, румяными щеками и добрыми глазами. Гвенди всегда обожала его и чувствовала с ним особую связь, может быть, потому, что когда-то они оба страдали от лишнего веса, а может, потому, что мистер Кепнес - один из самых приятных людей, каких она знает.

Она неплохо держалась на погребальной службе, но теперь, когда отец Олив идёт к ней с распростёртыми руками, Гвенди не выдерживает и начинает рыдать.

- Ну-ну, детка, - говорит мистер Кепнес, заключая её в медвежьи объятия. - Всё в порядке.

Гвенди отчаянно мотает головой.

- Нет!

Её лицо перемазано слезами и соплями. Она вытирает их рукавом.



- Послушай меня. - Мистер Кепнес наклоняется к ней и заставляет посмотреть на него. Неправильно, чтобы отец утешал подругу - бывшую подругу, - но именно это он и делает. - Всё будет хорошо. Я знаю, что сейчас в это трудно поверить, но так будет. Понимаешь?

Гвенди кивает головой и шепчет:

- Понимаю.

Она хочет только одного - домой.

- Ты была её самой лучшей подругой, Гвенди. Может, через пару недель заглянешь к нам? Посидим, пообедаем, поговорим. Думаю, Олив была бы рада.

Это уже слишком, и Гвенди больше не может этого вынести. Она вырывается и бежит к машине. Родители с извиняющимся видом направляются за ней.

В последние два учебных дня уроки отменяют из-за трагедии. Гвенди проводит большую часть следующей недели на диване в гостиной, забившись под одеяло. Ей снится много кошмаров - в худших из них фигурирует мужчина в чёрном костюме и чёрной шляпе с блестящими серебряными монетами вместо глаз, - и она часто кричит во сне. Она боится того, что может сказать во время этих кошмаров. Ей страшно, что родители могут это услышать.

Наконец температура спадает, и Гвенди возвращается в мир. Почти все летние каникулы она работает в закусочной как проклятая. Когда Гвенди не на работе, она бегает трусцой по раскалённым солнцем дорогам Касл-Рока или запирается у себя в спальне и слушает музыку. Лишь бы голова была чем-то занята.

Шкатулка по-прежнему спрятана в кладовке. Гвенди всё ещё думает о ней - ещё как думает, - но она больше не хочет иметь с ней никаких дел. Ей не нужны ни шоколадки, ни серебряные монеты, ни тем более проклятые кнопки. Чаще всего она ненавидит шкатулку и всё, о чём та ей напоминает, и мечтает от неё избавиться. Расплющить её кувалдой или завернуть в одеяло и отвезти на свалку.

Но она знает, что не сделает этого. Вдруг кто-то найдёт шкатулку? Вдруг нажмёт на одну из кнопок?

Она оставляет её лежать в кладовке, собирать пыль и обрастать паутиной. «Да пусть эта чёртова штуковина хоть сгниёт там!» - думает она.

24

Гвенди загорает на заднем дворе, слушая Боба Сигера и «Силвер Буллет Бэнд» на магнитофоне «Сони», когда из дома выходит миссис Питерсон со стаканом воды со льдом. Мать подаёт стакан Гвенди и садится на край шезлонга.

- Ты в порядке, малышка?

Гвенди снимает наушники и отпивает глоток.

-В полном.

Миссис Питерсон выразительно смотрит на неё.

- Ну, может, не в полном, но мне уже лучше.

- Надеюсь. - Она сжимает ногу Гвенди. - Ты же знаешь, мы всегда готовы поговорить, если ты захочешь. О чём угодно.

- Знаю.

- Просто ты всё время молчишь. Мы беспокоимся.



- У меня… есть о чём подумать.

- Ты ещё не готова позвонить мистеру Кепнесу?

Гвенди не отвечает, только качает головой.

Миссис Питерсон встаёт с шезлонга.

- Ты только помни об одном.

- О чём?


- Тебе станет легче. Так всегда бывает.

Это почти то же самое, что сказал отец Олив. Гвенди надеется, что это правда, но у неё есть сомнения.

- Мам...

Миссис Питерсон останавливается и оборачивается.

- Я люблю тебя.

25

Как выясняется, мистер Кепнес был неправ, а миссис Питерсон - права. Гвенди не становится хорошо, но становится легче.

Гвенди знакомится с парнем.

Его зовут Гарри Стритер. Ему восемнадцать, он высокий, красивый и остроумный. Он новичок в Касл-Роке (его семья переехала пару недель назад, потому что отца перевели сюда по работе), и если это не классическая Любовь с Первого Взгляда, то что-то очень похожее.

Гвенди стоит за прилавком в буфете, отпуская посетителям стаканы с попкорном, конфеты «Лаффи Таффи» и колу, когда входит Гарри с младшим братом. Она сразу замечает его, а он - её. Когда подходит его очередь, между ними проскакивает искра, и оба начинают заикаться и мямлить.

Гарри возвращается на следующий вечер, на сей раз без брата, хотя в кино всё ещё идут «Ужас Амитивилля» и «Фантазм», и снова встаёт в очередь. На этот раз, кроме маленькой порции попкорна и содовой, он просит у Гвенди её телефон.

Он звонит на следующий день и в тот же вечер заезжает за ней на ярко-красном «Мустанге»-кабриолете. Со своими светлыми волосами и голубыми глазами он выглядит как кинозвезда. На первом свидании они идут в боулинг и ужинают пиццей, на втором - катаются на коньках на катке Гейтс-Фоллз, и после этого становятся неразлучными. Пикники на озере Касл-Лэйк, поездки в Портленд по музеям и магазинам, кино, прогулки. Они даже на пробежки выходят вместе и бегут нога в ногу.

К началу учебного года Гвенди уже носит школьное кольцо Гарри на цепочке на шее и пытается придумать, как начать разговор с мамой о контрацепции. (Этот разговор произойдёт только два месяца спустя, но когда он наконец состоится, Гвенди с облегчением увидит, что мама не только будет готова её поддержать, но и запишет её на приём к врачу - браво, мама!).

Есть и другие перемены. К огорчению тренеров и подруг по команде, Гвенди решает в этом году не заниматься футболом. Ей просто не до того. Кроме того, Гарри не спортсмен. Он всерьёз увлекается фотографией, и так они смогут больше бывать вместе

Гвенди, наверное, никогда не была так счастлива. Шкатулка по-прежнему иногда всплывает в её мыслях, но всё это кажется уже каким-то сном из детства. Мистер Феррис. Шоколадки. Серебряные доллары. Да было ли всё это?

Но от бега она отказываться не собирается. Когда в конце ноября начинается сезон кросса в помещениях, Гвенди готова приступить к делу. Гарри сидит на трибунах на всех соревнованиях, фотографирует её, болеет за неё. Несмотря на то, что Гвенди тренировалась все лето и осень, она приходит всего лишь четвёртой на соревнованиях округа и впервые за всю старшую школу не выходит на уровень штата. Более того, в декабре она приносит домой табель с двумя четвёрками. На третье утро рождественских каникул Гвенди просыпается и плетётся в ванную пописать. Закончив свои дела, она правой ногой вытаскивает весы из-под трюмо и встаёт на них. Ощущения её не обманули: она набрала шесть фунтов.

26

Первый порыв Гвенди - бегом по коридору, запереть дверь в спальню, выхватить шкатулку, дёрнуть за рычаг и проглотить волшебную шоколадку. Она почти слышит у себя в голове хор: «Гудиер! Гудиер! Гудиер!».

Но она не делает этого.

Вместо этого она опускает крышку унитаза и садится на неё. «Ну что ж. Я завалила сезон кросса, схватила пару четвёрок за полугодие (одну с натяжкой, хотя родители об этом не знают) и прибавила в весе (на целых шесть фунтов!) впервые за годы - и всё равно счастлива как никогда».

«Мне это не нужно, - думает она. - А главное, я этого не хочу». От этой мысли душа её поёт, а сердце взмывает ввысь, и Гвенди возвращается в спальню упругой походкой, с улыбкой на лице.

27

На следующее утро Гвенди просыпается на полу в кладовке.

И просыпается она, любовно обнимая шкатулку. Большой палец правой руки покоится в полудюйме от чёрной кнопки.

Едва сдержав крик, Гвенди отдёргивает руку и по-крабьи выползает из кладовки. Уже в комнате, на безопасном расстоянии, она встаёт на ноги и голова у неё идёт кругом: деревянная панелька шкатулки выдвинута. На ней - шоколадка в виде крошечного попугайчика с безупречными пёрышками.

Гвенди так и подмывает выбежать из комнаты, захлопнуть дверь и никогда больше не возвращаться, но она понимает, что это невозможно. Тогда что же?

Украдкой, на цыпочках, она идёт к шкатулке. Останавливается в нескольких футах от неё. В голове мелькает образ спящего в логове хищника. И мысль: «Шкатулка не просто даёт силу; она и есть сила».

- Я не буду, - шепчет Гвенди. Чего она не будет? - Не буду у неё на поводу.

Переборов страх, она резко наклоняется и хватает шоколадку с панельки. Боясь отвернуться от шкатулки, Гвенди пятится из комнаты, затем бежит в ванную, швыряет попугайчика в унитаз и сливает воду.

На некоторое время всё вроде бы налаживается. Может быть, шкатулка заснула, но Гвенди не обольщается: ведь даже если и так, спит она с одним открытым глазом.

28

Последний семестр старшей школы знаменуется для Гвенди двумя судьбоносными событиями: её заявка на поступление в Брауновский университет на отделение психологии удовлетворяется досрочно; она впервые спит с Гарри Стритером.

За последние месяцы они предпринимают несколько пробных попыток (о противозачаточных Гвенди в любом случае не забывает), но каждый раз она оказывается не готова, а неизменно чуткий Гарри не хочет на неё давить. В конце концов до дела у них доходит пятничной ночью в освещённой свечами комнате Гарри, отец которого что-то празднует на работе. Всё проходит в чудесной неловкости, как и ожидалось. В последующие две ночи они вносят необходимые коррективы на заднем сидении «Мустанга» Гарри. Тесновато, но получается у них всё лучше и лучше.

Весной Гвенди возвращается в беговую команду и в первых же двух стартах входит в тройку сильнейших. По предметам у неё сплошь одни пятёрки (правда, история опасно балансирует на грани пятёрки с минусом), а на весы Гвенди уже не становится с середины декабря - с этой ерундой она завязала.

Гвенди по-прежнему изредка навещают кошмары (самый страшный из которых - уже знакомый ей хорошо одетый мужчина с глазами-монетами). Она знает, что шкатулка не потеряла к ней интерес, но старается об этом не думать. И в основном у неё получается, благодаря Гарри и её «новой жизни». Гвенди часто фантазирует о возвращении мистера Ферриса, который захочет забрать у неё шкатулку и освободить от ответственности. Или о том, что шкатулка, наконец, забудет о ней. Посторонним не понять, но она верит, что шкатулка в некотором роде живая.

Только вот забывать о Гвенди она не собирается. И та окончательно в этом убеждается одним ветреным апрельским днём. Они с Гарри запускают воздушного змея на бейсбольном поле старшей школы Касл-Рока (когда Гарри зашёл за ней со змеем под мышкой, Гвенди пришла в восторг). Она замечает, как из-за деревьев на границе школьной зоны появляется что-то маленькое и тёмное. Поначалу Гвенди думает, что это какое-то животное - кролик там или сурок. Зверёк идёт прямо на них, и вскоре Гвенди видит, что никакой это не зверёк. Это шляпа.

Гарри стоит с катушкой в руках и с улыбкой смотрит на парящего в воздухе красно-бело-синего змея. Чёрной шляпы, которая несётся к ним против ветра, он не замечает. Не замечает, как шляпа сбавляет скорость, резко меняет направление и описывает полный круг почёта вокруг его замершей в ужасе девушки. А потом уносится и исчезает за трибунами у третьей базы.

Ничего этого Гарри не видит, ведь погода роскошная, он запускает змея со своей любимой девушкой, и вообще жизнь прекрасна.



29

Первая половина мая проходит в вихре уроков, контрольных и подготовки к выпуску. Примерка академических шапок и мантий, рассылка уведомлений, окончательный выбор места для выпускной вечеринки. Экзамены начнутся 19 мая, а выпускная церемония старшей школы Касл-Рок состоится на футбольном стадионе в следующий вторник, 27 мая.

Для Гвенди и Гарри всё уже решено. Когда церемония закончится, они переоденутся и поедут к Бриджет Дежардин на самую большую и лучшую вечеринку в школе. На следующее утро они отправятся в недельный поход в Каско-Бэй - только вдвоём. А когда вернутся домой, то будут работать: Гвенди - в кинотеатре, Гарри - в магазине стройматериалов. В начале августа - десятидневная поездка на море с семьёй Гарри. А потом - в колледж (Гвенди - в Браун, Гарри - в соседний Провиденс), к новой волнующей главе в их жизни. Им уже не терпится её начать.

Гвенди знает, что ей придётся решать, что делать со шкатулкой, когда наступит время отправляться в колледж. Но до этого ещё не один месяц, и сегодня это не главная её забота. Сейчас Гвенди больше всего волнует, какое платье надеть на вечеринку к Бриджет.

- О господи, - с улыбкой говорит Гарри. - Ну выбери уже что-нибудь! Или иди в чём есть.

То есть в лифчике и трусиках.

Гвенди пихает его под рёбра и открывает следующую страницу в каталоге.

- Вам легко говорить, мистер. Ты наденешь джинсы и футболку и будешь выглядеть на миллион.

- Ты в белье выглядишь на триллион.

Они лежат на животах на кровати в комнате Гвенди. Гарри играет её волосами; Гвенди листает глянцевый каталог «Браун». Мистер и миссис Питерсон ушли поужинать к соседям и придут поздно. Час назад, когда Гвенди с Гарри пришли к ней домой, Гвенди удивилась незапертой двери. Причём не просто незапертой, а приоткрытой. А ведь папа Гвенди всегда за этим следит: говорит, Касл-Рок уже не тот маленький провинциальный городок, каким был когда-то. Но все мы иногда что-нибудь забываем, да и папа не молодеет. А поскольку головы их заняты мыслями о вечеринке, - не говоря уже о предвкушении получаса блаженства в её кровати, - они не замечают торчащих щепок вокруг замка. И следов фомки.

- Да ладно, - убеждает её Гарри, - выглядишь обалденно. И неважно, что на тебе.

- Я просто не могут решить, надеть ли мне что-нибудь элегантное, с открытым верхом, или что-то по-летнему воздушное. - Бросив каталог на пол, Гвенди встаёт с кровати. - В общем, сам выбирай. - Она подходит к кладовке, открывает дверцу… и в нос ей бьёт пивом, сигаретами и кислым потом.

Она поворачивается, чтобы позвать Гарри, но уже поздно: из недр развешанной одежды вытягиваются сильные руки и тащат её на пол.

- Гарри! - обретя дар речи кричит она.

Но Гарри уже спешит на выручку. Он бросается на противника, и они катаются по полу в ворохе вешалок и блузок.

Гвенди отползает к стене и в ошеломлении смотрит, как Фрэнки Стоун, одетый в камуфляжные штаны, тёмные очки и футболку (словно он вообразил себя солдатом на секретном задании), борется на полу комнаты с её парнем. Это уже плохо, но есть кое-что похуже: на полу кладовки, под кучей одежды, лежит россыпь серебряных долларов… и шкатулка. Фрэнки, должно быть, нашёл её, поджидая Гвенди. Или пока ждал, когда уйдёт Гарри.

Нажал ли он какую-нибудь кнопку?

Может, Африки уже нет? Или Европы?

Парни врезаются в прикроватный столик. Их обдаёт дождём из расчёсок и косметики. Очки Фрэнки-секретного-агента отлетают в сторону. Гарри, будучи тяжелее минимум на тридцать фунтов, пригвождает мелкого засранца к полу.

- Гвен? - Его голос совершенно спокоен. - Звони в полицию. Этот вонючий сукин сын никуда не…

И тут всё летит в тартарары. Фрэнки тощий, и с мускулами у него не очень, но ведь то же можно сказать и о змеях. Фрэнки извивается ужом, а затем бьёт Гарри коленом в пах. Охнув, Гарри наклоняется вперёд. Фрэнки высвобождает руку, растопыривает пальцы рогаткой и тычет Гарри в глаза. С криком закрыв лицо рукой, Гарри падает набок.

Гвенди успевает подняться на ноги, но Фрэнки бросается к ней, пытаясь схватить её одной рукой, одновременно вытаскивая что-то из кармана штанов. Но он не успевает даже дотронуться до неё: Гарри набрасывается на него, и оба падают в кладовку, по пути стягивая на пол всё больше и больше платьев, блузок и брюк. Поначалу Гвенди видит лишь одну сплошную груду одежды, которая почему-то дышит.

Из груды высовывается рука - грязная, с вытатуированной на тыльной стороне паутиной. Она бесцельно шарит по полу. И натыкается на шкатулку. Гвенди хочет закричать, но не может: горло не слушается. Шкатулка опускается углом вниз. Один раз… два… три. Первый удар по голове Гарри приглушается одеждой. Второй уже громче. На третий раздаётся тошнотворный хруст, и угол шкатулки покрывается кровью и волосами.

Гора одежды вздымается и съезжает в сторону. Из-под неё вылезает Фрэнки со шкатулкой в татуированной руке. Он широко улыбается. За спиной у него лежит Гарри: глаза закрыты, рот раззявлен.

- Не знаю, красотка, что это за штуковина, но бьёт она знатно.

Гвенди проносится мимо Фрэнки. Остановить её он не пытается. Она падает на колени рядом с Гарри и одной рукой приподнимет ему голову. Вторую она прикладывает к его носу и рту, без всякой надежды. Обычно шкатулка лёгкая, но сегодня она пожелала стать тяжёлой. И Фрэнки Стоун раскроил ею череп Гарри Стритеру. Прижатая ко рту ладонь дыхания не чувствует.

- Ты убил его! Убил, сукин ты сын!

- Фиг его знает… Может быть, - Фрэнки нет дела до мёртвого парня; он глазами ощупывает Гвенди с ног до головы, и она понимает: Фрэнки сумасшедший. Шкатулка, способная уничтожить мир, в руках у безумца, мнящего себя то ли «зелёным беретом», то ли «морским котиком».

- Что это за штука? Не только же для хранения серебряных долларов… Сколько они стоят, Гвенди? И зачем эти кнопки?

Он касается зелёной, потом фиолетовой. Когда его грязный большой палец тянется к чёрной, Гвенди делает первое, что приходит в голову. Действует по наитию. Лифчик у неё с передней застёжкой, и она расстёгивает её.

- Тебе какие кнопки нравятся больше - те или эти?

Фрэнки лыбится, показывая зубы, от которых передёрнуло бы и самого бывалого стоматолога. Достаёт из кармана нож. Гвенди он напоминает нож Ленни, только на этом нет гравировки «Semper Fi».

- Ложись на кровать, королева бала. Трусики можешь не снимать. Я их срежу. И лежи смирно - а то оттяпаю чего-нибудь лишнего.

- Тебя послал он? - спрашивает Гвенди. Она снова сидит на полу, прижав колени к груди. Если повезёт, ублюдку кроме взгляда ничего не обломается.

- Мистер Феррис прислал тебя за шкатулкой? Он хочет, чтобы она перешла к тебе?

Судя по всему, так и есть, хотя поверить в это трудно.

- Кто? - Фрэнки хмурится.

- Феррис. Чёрный костюм. Чёрная шляпа, которая летает, куда ей вздумается.

- Не знаю я никакого мистера Ф…

Тут Гвенди делает выпад, снова действуя по наитию… хотя уже потом она засомневается: а не думала ли тогда за неё шкатулка? Фрэнки в ошеломлении выбрасывает руку с ножом вперёд. Лезвие входит Гвенди в ступню и выходит с другой стороны в бутоне крови. Взвизгнув от боли, она бьёт Фрэнки пяткой в грудь, отталкивая его в кладовку. Хватает шкатулку и жмёт на красную кнопку с криком: «Чтоб ты сгнил в аду!».



Yüklə 1,74 Mb.

Dostları ilə paylaş:
1   2   3   4   5




Verilənlər bazası müəlliflik hüququ ilə müdafiə olunur ©azkurs.org 2024
rəhbərliyinə müraciət

gir | qeydiyyatdan keç
    Ana səhifə


yükləyin